21:19 

фикня по Греймену

паб имени (петли) Линча и прочих радостей
Холост и безнадёжен.© All you need is Love © [раньше я был F.grass_hoper]
еще большее старьё.
Тикки | Шерил. Ночной кошмар Шерила. Арт.
Кошмары Шерила Камелота можно было бы разделить на три группы: те, которые шли от памяти Ноя и которые великодушно отгоняла Роад; те, которые сами шарахались от Шерила при попытке ему присниться; и Тики Микк. С некоторых пор последний кошмар действовал на нервы сильнее прочих. Младший братец во снах был редкостной занудой и утомлял, зато по нему можно было практически узнавать будущее.
Из сонника Шерила Камелота:

"Тики Микк в очках — Граф не будет предпринимать активных действий, можно спокойно заниматься политикой.
Тики Микк воркует с тизом на глазах Адского Жука — несколько крупных побед, всё идет гладко; враги не сумеют вам помешать.
Тики Микк скалится и машет чужой рукой — победа, чреватая осложнениями
".

Когда же вместо Тики Шерилу приснился мальчишка-экзорцист с пентаклем на лбу и, матерясь как сапожник, левой рукой, зажатой в правой, поставил ему фингалы под оба глаза, упрекая в пагубной склонности уничтожать чужие конечности, рассказывая жертве похабные анекдоты, министр Камелот решил, что это все проделки Четырнадцатого. Но на следующую ночь мальчишка снова ему приснился, извинился за вчерашнее и уступил место привычному до оскомины Тики.
Из сонника Шерила Камелота:

"Тики Микк ест сырого карпа — цель упущена, материальный ущерб, впереди ждут перемены. Не изменяйте поспешно планы, которые давно со всеми согласованы, иначе ваш противник обретет новые силы.
Тики Микк грустно шевелит щупальцами на развалинах — Лулубелл меня покусай, откуда у Тики щупальца?!! Кросс, зараза!.. будьте бдительны, возможно возвращение предателя в новом облике. Полный провал, но не все потеряно!
Тики Микк с длинными волосами Это был не сон!!! ♥ Мой брат так прекрасен!
Тики Микк с длинными волосами — встреча, на которой поджидает опасность. Политические ухищрения падут прахом перед лицом заговора.
Тики Микк жалуется на длинные волосы — запретить состригать ♥ Граф приступает к активным действием, можно выпустить садизм на волю
".

Несмотря на то, что Шерил Камелот был законченным садистом, он очень любил свою семью. Скажем, обе свои семьи. Но после этих снов любить Тики становилось все труднее, до нервного тика.
Из сонника Шерила Камелота:

"Тики Микк как минимум в семи ипостасях, ухмыляется, подмигивает шевелит щупальцами и одновременно сочувственно говорит: "Прости, брат, но мы сейчас тебя поимеем", — я больше так не могу!!! поимеет жизнь, причем с особой жестокостью. Граф заснет, подчиненные пойдут в разгул. Возможно возвращение предателя в качестве Графа...
Нет, я больше не буду это записывать, с меня хватит!..
(запись обрывается)"

Шерил никогда не рассказывал никому, кроме Роад, о своих вещих кошмарах. Почему? "Граф, мне сегодня снился мой дорогой брат Тики, я не думаю, что стоит загружать Ковчег". То-то же.
Только Мудрость о чем-то смутно догадывался, но вопреки обыкновению мысли свои оставлял при себе.

Линали|Роад. Танцоры на краю времени. Арт.
— Ты боишься? — Роад берет её за руку, нет, не берет даже, а легонько дотрагивается до подушечек пальцев. — Нет, не боишься.
Роад одобрительно кивает. Линали думает, что должна бы бояться: наедине с могущественным ноем, в очень странном месте, без признака Чистой Силы, без опоры под ногами — это ведь очень страшно?.. Но она не чувствует страха.
Роад здесь выглядит неуловимо по-другому: все та же девочка, маленькая, обманчиво хрупкая. Ощущение безумия, исходящего от неё, никуда не делось, зато исчезла почти издевательская веселость и напускная детскость. Из глаз ребенка на Линали с деятельным спокойствием выглядывает вечность.
— Оглянись вокруг, — нашептывает она, — от этого ты не потеряешься. Я тебя держу. Или ты мне не веришь?
Лукавая улыбка вечности так притягательна.... Стоп, какая вечность, это Роад внимательно смотрит в лицо и улыбается.
— Я... верю тебе. Сейчас, — собственный голос кажется Линали ломким и хриплым, она удивляется своим словам, но ничего поделать не может — это правда ведь, доверяет.
И осматривается. Небо — темно-синее, на небе — черный месяц, светит черным светом.
Под ногами, внизу — темная вода, в которой отражается почему-то светлый месяц, и блики от черного света на воде — светлые.
Где-то там, на берегу — мёртвые деревья, а под гладью озера, как в зазеркалье, другой мир, не менее тихий и печальный: развалины прекрасного некогда здания, поваленные колонны, обрушенные стены, а на гребне одной из них...
Такое может быть?..
И ветер, почти видимый.
— Хватит, — одергивает Роад, — больше нельзя, не смотри. Иначе мы не сможем так парить.
— И что тогда будет?
Ной встряхивает головой и смеется, глухо и звонко одновременно:
— Слуги Бога, спасители душ человеческих... А смыслите только в материальном, какие глупцы! Нельзя дотрагиваться до таких зеркал во снах, особенно чужих.
— Чужой сон?..
— Сон. Я, Мечта Ноя, могу подсмотреть чужое сновидение, если очень постараюсь.
Роад отталкивается от воздуха и взмывает выше, глубоко дышит — видно, как вздымается и опускается её грудь, — от неё пахнет эйфорией. А еще Линали замечает: Роад одета в светлое легкое платье, в то время как она сама — в темное, хотя должно быть наоборот: нои — тьма, экзорцисты — свет.
— Но ты же понимаешь, — тянет вверх Роад, — нет ничего абсолютного. Даже безумия. Теперь надо танцевать, Линали! Отталкивайся, отпусти себя!
Линали слушается, и они вдвоем кружат в жутком мире чужих грёз; и она видит только мудрые очи вечности.
— Здесь нет времени, — произносит она, это простая констатация факта.
— Конечно нет. Скажу тебе по секрету: даже этого пейзажа нет. Есть только луна, озеро и тот, кто заточен в нем.
Девочка подмигивает, Линали широко распахивает глаза — она очнулась ото сна во сне.
— Чей это сон? Чей это сон, Роад?!
С вопросом на устах она просыпается, садится в постели и обнимает себя. Её трясет, страшно так, что ни слезинки не проронить.
Она знает, чей это сон, чувствует, кто заточен в озере. И молит Бога, которого ненавидит, чтобы двери этой темницы никогда не открылись.
— Поздно, милая, поздно, — эхом доносится голос Роад.
И жуткий шелестящий смех.

Неа|Линали. "Передайте, пожалуйста, Аллену, что мы простили его. Давно простили. Прошу вас, переда..." Оборвать на полуслове. А+
Смешная девочка, думает Неа. Наивная в своей искренности, смешная и храбрая. Только такая могла найти открытые по недосмотру врата и проникнуть в Ковчег, надеясь отыскать там такого же смешного и светлого мальчишку.
Она смотрит на него с настороженной надеждой во взгляде, испытывает, наверное, смутную радость и тревогу.
— Аллен, — зовет она, а Неа разглядывает её и, кажется, понимает, что творится у неё внутри. В его тёплом цепком взгляде читается жалость и нечто, отдаленно напоминающее сочувствие. — Аллен, пойдем домой. Аллен, теперь ты можешь вернуться, слышишь? Больше никто не будет тебя преследовать, Ватикан объявил амнистию...
Неа задумчиво нажимает клавишу, Линали замолкает.
— Не думаю, что он тебя слышит, девочка, — мягко говорит ной и выжидательно на неё поглядывает. Его мысли текут лениво: держит себя в руках экзорцисточка, взгляд исподлобья, губы поджала упрямо. "Что же ты будешь делать?"
— А вас он слышит?
Неа приподнимает бровь: не ушла, надеется... Милая глупость.
— Существование Аллена сейчас, — снисходит он, — похоже на глубокий сон со сновидениями из путаницы моих и его воспоминаний. Раз на раз не приходится. Сама понимаешь, я редко развлекаю себя беседой с ним.
Линали как-то съеживается, опускает голову. Плачь, думает Неа, плачь над своей несбывшейся надеждой и уходи отсюда. Но она не плачет, пытается взглядом вынуть из него душу и просит — всем своим существом:
— Передайте, пожалуйста, Аллену, что мы простили его. Давно простили. Прошу вас, переда...
Руки сами опускаются на клавиши, обрывая девушку аккордом из двух уменьшенных трезвучий. Неа мысленно смеется над собственным всплеском ярости.
— За что вы изволите его прощать? — яда в голосе больше, чем нужно. — За то, что не дал добить жалкие остатки моей милой семейки? Или за то, что нарушал приказы ради спасения лишней жизни?
Фортепиано отзывается эхом арпеджио на его слова. Гнев и детская обида за бывшего владельца его тела не желают подчиняться воле Исполнителя. Линали боится. Наконец-то.
— Аллен Уокер никогда не был убийцей, девочка, ты лучше меня это знаешь. Убийцей был я, но мне не нужно ничье прощение. Уходи отсюда, я не отдам вам этого ребенка. Он заслужил себе покой.
Дремлющий на подставке для нот Тимканпи просыпается, встряхивается, заметив гостью, приветственно мельтешит вокруг. Линали слабо улыбается, в уголках её глаз видны готовые пролиться слёзы. Внезапно она срывается с места, почти бегом приближается к Неа и обнимает. В первое мгновение возникает острое желание убить, вызванное генами Ноя, но Неа чувствует биение её сердца, её тепло и с неожиданной печалью вспоминает, что последний раз его обнимал Мана, очень-очень давно.
— Пожалуйста, — шепчет Линали, — если Аллен проснется, покажите ему это. Он должен знать, что я его жду.
Линали обхватывает руками его лицо и целует. Это не вызывает у ноя никаких чувств — он понимает, что это не его поцелуй. И объятие предназначалось не ему.
Тимканпи приземляется гостье на голову.
— Ты пойдешь с ней? — спрашивает Неа. Голем согласно скалится. — Я открою тебе дверь, девочка.
Глядя Линали в спину, Неа не испытывает никаких угрызений совести за обман. Этой юной леди не обязательно знать, что в его левой руке и сердце больше нет Чистой Силы.

Аллен|Комурин "Левая рука - для акум. Правая - для людей. А для роботов…"
— Левая рука - для акум. Правая - для людей. А для роботов - вторая левая рука. А для Ноев - вторая правая рука, — мерно вещал мило улыбавшийся Тёмный Аллен. — Для мухлежа - третья левая рука. Для рукопожатия - третья правая рука...
Мариан Кросс слушал это и пытался понять: это его личный ад или он всё-таки допился до белой горячки?.. Или его глупый ученик с горя подался в индуистские божества?.. В любом случае, генерал надеялся, что проснется раньше, чем Аллен закончит перечисление своих многочисленных рук и их всевозможных функций.
Надвигалось похмелье.

— Левая рука – для акум. Правая рука – для людей. А для роботов – отвертка в зубах, — пыхтя и кряхтя, шепелявил Аллен, покачиваясь в морском узле проводов-внутренностей и пытаясь отвинтить тот самый заветный шуруп, призванный остановить разрушительную деятельность Комурина-235

Кто-либо про Кросса - "Он бы тебе понравился, он был циник, бретер, развратник, авантюрист и безбожник. В общем - наш человек".
- Он бы тебе понравился, - ядом капают сладкозвучные слова Левиафана.
- Не уверен, - лениво растягивает гласные Бельфегор.
- Ну, знаешь. Такой человек! Такая душа! Прекрасно бы вписался сюда, - томно прикрыв глаза, вмешивается Асмодеус. - Я так хотел его себе, так ждал, а он...
- ...он был циник, бретер, развратник, авантюрист и безбожник. В общем - наш человек, - яд в словах Левиафана достиг предельной сладости. - Но Люци из-за него бесится.
- Неужели при таком послужном списке этот ваш Кросс умудрился попасть в Рай? - в голосе Бельфегора проскальзывает заинтересованность. - Списал грехи, сыграл в ящик и...
- Он сыграл в Неуловимого Джо, - недовольно морщится Асмодеус. - В Чистилище его нет, у нас тоже. Десять дней назад я лично получил затрещину от Петра, когда пытался узнать, не затерлась ли к ним грешная душа. Нет его, нигде нет. Леви, умерь свою зависть, ты тоже смог бы так, и даже лучше.
- Да, наш человек, - Бельфегор даже улыбнулся. Лениво. - Но если он после попадется Люци или тебе, Асмо, или Леви, он очень пожалеет.
Кокетливое хихиканье и слегка шипящий смех разнеслись по темным и жарким просторам Ада.
***
- Так как, говоришь, нужно на самом деле избавляться от страданий? - с толикой здорового научного интереса спросил генерал Мариан Кросс у сидящего в позе лотоса немолодого индуса. Индус мудро улыбнулся.
Асмодеус - демон похоти, Левиафан - демон зависти, Бельфегор - демон лени, Люцифер - демон гордыни, Апостол Петр - сами знаете кто = )

Пистолет Кросса|Мария. «А ведь когда-то мы выясняли, кто из нас главный.»
Где-то далеко, где-то глубоко, заколдованная, запрятанная, Мария спит своим летаргическим сном, видит свои туманные сны, ждет своего загулявшего где-то хозяина. Своим привязанным к Чистой Силе полусонным сознанием она давно не чувствовала своего хозяина, еще дольше не ощущала другое его оружие, Правосудие, еще дольше не дотрагивалась своими полумертвыми пальцами до жестких волос и ткани одежды на генеральских плечах. Тревожилась - насколько может тревожиться полутруп, сосуд для чужой силы. Ей странно и беспокойно чувствовать себя почти не привязанной к генералу, еще беспокойнее - инстинктивно понимать, что Правосудие больше не связан с её хозяином и больше не связан с ней.
Впервые за свое "загробное" существование она осталась абсолютно одна.
Тело Марии крупно вздрагивает во сне. Правая рука на мгновение приподнимается и снова падает; губы раскрываются в слабом беззвучном то ли вздохе, то ли вскрике.
Сон Марии закончился чем-то ужасным. Рассыпающимся в прах пистолетом и огненно-рыжими прядями, пропитанными не-вражеской кровью. Этот сон закончился и начался новый. Не такой страшный. В нем темное небо обещает грозу, её гроб лежит на чуть жухлой от жары траве, она сидит на собственном гробу, нежно сжимая в руках Правосудие и тихо плача от счастья:
- А ведь когда-то мы выясняли, кто из нас главный, помнишь?..
Пистолет будто недовольно подрагивает. Он всё помнит, конечно же, старый ворчун.
- Прав, прав. Без него мы ничего не значим, - и плачет еще сильнее, совсем как живая женщина, слыша приближающиеся переругивающиеся голоса. Такие знакомые.

Линк | Аллен. Брошенный Богом мир.
Бог оставил этот мир.
Почему-то сейчас это ощущается особенно остро. Наверное, потому, что сомнения делают человека слабым. Линк сомневается. Линк всё так же выполняет приказы, понимает большую часть решений Лувелье и большую же их половину считает вполне обоснованными. Но диссонанс царапает изнутри, прежней уверенности в собственных действиях как не бывало, а набивший оскомину Устав хочется переписать, вычеркнув пару-тройку десятков пунктов.
Бог оставил этот мир. Посмотрел на кутерьму, устроенную им и Графом, плюнул на всё и сбежал.
Капля камень точит. Кап! — наверное, не стоило приносить обломок Яйца. Кап! — некоторые вещи не нужно было упоминать в отчетах. Кап! — Уокер? Четырнадцатый? Кап! — что могло сокрушить Марианна Кросса, если это были не Нои? Кап! — можно ли было вытащить Третьих, если бы не вмешался?
Костюм у Линка, как всегда, в безупречном порядке, но под глазами круги — и не только из-за отчетов, бдений у Уокера и сложной ситуации в Ордене. Вина грызёт, и свора сомнений — адскими гончими.
Посмотрел на кутерьму, устроенную им и Графом, плюнул на всё и сбежал. Отвернулся, наверняка, к другому, новорожденному миру и в ус не дует. А Граф может что угодно делать, беситься, людей уничтожать... Бога-то всё равно достать не сможет.
А Уокер однажды заговорил, не обращаясь ни к кому, словно забывшись и беседуя сам с собой:
— Бог оставил этот мир.
Линк вздрагивает и смотрит напряженно, недоуменно: мальчишка поймал отзвук его собственных мыслей. Вот об этом он молчал все эти дни? Обдумывал? Аллен не двигается, не поворачивает головы, взгляд такой же, какой был все время заточения — смотрящий в никуда, но не пустой; потемневший и глубокий, зрящий в бездну души-потемок. Синяки под глазами еще темнее, чем у Линка; Уокер больше похож на призрака или мумию, с рукой-то, обмотанной заклятьями, тощий, почти до прозрачности бледный, какой-то несуразный, привалившийся спиной к золотистому боку разросшегося Тимканпи. На мысль, промелькнувшую при взгляде на эту картину, инспектор не обращает внимания: "Интересно, а этот голем хоть теплый?.."
Он вглядывается в Уокера, молчит, весь обратившись в слух. Меньше всего ему хочется неведомым образом услышать, как хрустит, ломаясь, внутренний стержень подопечного. Выражение лица у того не меняется, потом по щеке скатывается слеза, уголок рта изображает улыбку. Кажется, волосы вьются, но они такие растрепанные, что сказать наверняка сложно:
— Как я могу бросить его? Он же и так брошенный, дальше некуда, — горький смешок.
Больше Уокер ничего не говорит, а Линк не переспрашивает. Ощущение, что подслушал чужой разговор — одна из причин. Другая — ему кажется, он понимает, по-своему, но всё же.
Бог оставил этот мир. Значит, кто угодно может объявить себя Богом.

А-62 Тикки/Аллен. Между ангелом и бесом.
Между Ангелом и Бесом - ветер сильными завихрениями. Поэтому пройти и не упасть в объятья ни к одному, ни к другому чрезвычайно сложно. Ветер шатает то в одну сторону, то в другую, отчего походка выглядит пьяной для ненаблюдательного человека. А наблюдательный приметит, что вовсе она не пьяная: ступни ни на дюйм не заступают за узкую серую полоску света, нейтральную территории между Ангелом и Бесом. От таких шатаний кружится голова, Ангел норовит дотронуться губами до чела, Бес хватает за руки, когтем старается перечеркнуть несуществующий след поцелуя Ангела.
Я Тикки Микк, шахтер и шулер, - щелкает невидимый выключатель, и в голове всплывают образами лица друзей, с каждым из которых съел пуд соли.
Я Тикки Микк, аристократ и убийца, Ной, - щелчок, и рябит в мозгу изображение раздражающей, но любимой семейки с Графом во главе.
А самое искусство состоит в том, чтобы подговорить ветер в нужный момент кидать душу на нужную сторону.

Щелчок, щелчок, щелчок, щелчок...
Как ни крути, если не заступишь на какую-то одну сторону, придется сходить с ума. С одного края - Тиз, с другого - Из...
Рано или поздно их должно было потянуть друг к другу.
Я Аллен Уокер, экзорцист и шулер, - невидимый выключатель, казалось бы, заржавел в таком положении. "Я обещал Мане. Я не предам своих друзей".
Я Неа, четырнадцатый Ной, - щелчка не получается, ржавчина не дает опустить рычажок до конца, сыплются искры. "Я убью тебя, любимый Граф. Ради моего любимого брата".


Мальчишка не привык к завихрениям между Ангелом и Бесом, привык к обычным, человеческим. Тикки смешно и одновременно странно жалко его: сам-то уже научился почти не поддаваться ветру.
Поэтому, оставляя на Аллена Роад и Тимканпи, а на себя - Апокрифа, он не может удержаться:
- Главное - не сходи с тропы, мальчик.
И успевает заметить ошарашенное понимание, промелькнувшее в чужих глазах.

@темы: чушня, фанфикшн, графомань, iNet, D.Gray-man

URL
   

The rocky road to Dublin

главная