паб имени (петли) Линча и прочих радостей
Холост и безнадёжен.© All you need is Love © [раньше я был F.grass_hoper]
1.17. Англия/Ирландия. Some say the devil is dead. Скорее всего, это про Кромвеля, но может быть про 1919. Но на самом деле хрень какая-то ><
Кто-то сказал, что дьявола нет...
Нож вонзается под ключицу, у самого плеча, прошивая насквозь. Не пошевельнуться: ослабленное тело надежно придавлено к земле другим. Лезвие он вытаскивает медленно-медленно, давая жертве сполна насладиться болью.
...сказал, что дьявола нет...
С силой надавливая, вспарывает кожу, ведет наискось вниз, слева направо. Нож не слишком острый, кажется, на нем даже есть несколько зазубрин, отчего ощущения просто непередаваемы. Уже хочется кричать, но пока нельзя, пока еще можно терпеть, только крепче сжать зубы, а лучше прокусить резцами язык, чтобы отвлечься.
...что дьявола нет...
Не доведя линию до конца, он находит новое развлечение: вдавливает острие в солнечное сплетение, безумно улыбаясь и глядя почти с нежностью.
...дьявола нет...
Как, оказывается, легко почти откусить себе кончик языка, чтобы не упасть совсем хотя бы в своих глазах. Ему все равно. Он болен. В его глазах плещется отчаянная решимость вперемешку с сумасшествием.
...дьявола нет...
Покрутив нож как следует в солнечном сплетении, продолжает косую дорожку, пытаясь прорезать не только кожу, но и плоть, пытаясь добраться до внутренностей и рассечь их.
...дьявола нет...
...дьявола... нет...
...дьявола нет!..

Дьявол есть. У него зеленые глаза и пшеничные волосы. А из зеленых глаз почему-то катятся слезы...
У Ирландии не остается сил думать. Теперь он не может не кричать. Не так. Теперь он может только кричать.

1.45. Германия/фем!Пруссия. "Это все Англия со своей "уличной магией"!" Н+
Гилберт рыдал и матерился, рыдал и матерился. Забористый немецкий мат изрыгала та его часть, которая все еще была Гилбертом Байльшмидтом, неповторимо прекрасным воякой, мужчиной в самом расцвете сил. Рыдала, впрочем, его же личность, наистраннейшим образом измененная женским телом (его гормонами в первую очередь). Германия, сам в состоянии легкого шока (не каждый же день старший брат превращается в старшую сестру без хирургического вмешательства), сидел рядом, сочувственно похлопывал Гилберта по плечу, своевременно подавал бумажные салфетки, подливал безутешному портвейна и не без интереса поглядывал на роскошный бюст.
- Нет, Запад! Ну что это, - новоиспеченная девушка руками приподняла свою новоиспеченную грудь и снова отпустила, - что ЭТО такое?! Это сиськи, Запад. У нормального мужика могут быть сиськи? Нет! И не говори мне про Венгрию!
Между ног себе Гилберт даже заглянуть боялся во второй раз.
- А знаешь, кто виноват? – захмелевший, он за грудки притянул к себе Германию. – Это все Англия, чертов колдунишка, со своей «уличной магией»!
Людвиг сглотнул и отшатнулся от выдающихся прелестей «сестрички». Встряхнул головой и попытался сделать вид логически размышляющего:
- И как так получилось?
Пруссия почесал затылок:
- Открыл дверь, мне чуть ли не на голову свалилась какая-то банка, разбилась, обрызгала всего, и все.
- А осколки где?
Людвиг старательно отвлекал себя от милейшей девушки, сидевшей рядом с ним, брата в которой он узнавал лишь по манере речи да цвету волос и глаз.
- На входе валяются. Ты должен был видеть.
Людвиг поблагодарил неведомого изобретателя черного хода.
***
На банке была этикетка, и её хватило для того, чтобы сделать определенный вывод:
- Гил, сдается мне, что «уличная магия» была совсем не английской…
***
Тем временем несколько севернее и западнее.
- Какого дьявола?! Как такое могло случиться?!
Артур Керкленд с недоумением и ужасом осматривал свое новое, хрупкое девичье тело. Фея сочувственно села к нему на плечо и погладила по щеке.
А Китай, находясь в прекраснейшем расположении духа, прилаживал очередную склянку с водой из Источника Утонувшей Девушки на хлипкую, собственноручно приделанную полочку над входом в дом некоего Альфреда Ф. Джонса.


2.13 Австрия/Швейцария. Урок игры на фортепиано. "Нежнее, Ваш. Еще нежнее"
Ваш не собирался учиться играть на фортепиано: он и так немного умел, и ему хватало. К тому же, была еще Лихтенштейн, и её маленькие руки порхали по клавиатуре легко и непринужденно, и созвучия лились мягко и слаженно, и её игру Ваш мог слушать долго-долго.
Он не собирался учиться играть на фортепиано, а тем более - у него. "Лихтен играет, - думал он, - она играет за нас двоих". Отчасти все так случилось из-за Лихтен, но Ваш никогда бы не упрекнул сестру по столь пустяковому поводу: она когда-то завела дружбу с Эржбетой, а теперь - привычку встречаться с подругой в доме Австрии. Естественно, что, по мере возможностей, Ваш сопровождал сестру. И естественно, что выглядела эта дружеская встреча приблизительно так: девушки с увлечением разговаривают, Ваш и Родерих напряженно молчат, старательно не замечая друг друга. Затем Ваш молча встает и выходит в сад, где вскоре слышит звуки рояля - Родерих тоже уходит, но в зал для музицирования.
Так могло бы продолжаться до бесконечности, если бы однажды Ваш неожиданно даже для себя не направился в комнату с роялем и не сел за клавиши. Играть было непривычно: закостеневшие, давно не прикасавшиеся к музыкальному инструменту пальцы вспоминали мелодию неохотно, и это скорее раздражало, чем успокаивало, однако Ваш упорно продолжал, пока не заметил застывшего напротив Родериха. Почему-то тот чуть улыбался, насмешливо и печально. Ваш хотел было захлопнуть крышку, австриец, стремительно приблизившись, не дал этого сделать. Цвингли мгновенно вспыхнул и одарил его гневным, прожигающим насквозь взглядом.
- Подожди, - произнес Родерих. - Ты слишком сильно нажимаешь.
Ваш удивленно приподнял бровь. Вспышка гнева приугасла.
- Давить ничего не надо, понимаешь? Мои инструменты всегда прекрасно настроены, поэтому звук извлекается легко.
Недоумение Ваша усилилось: неужто Австрия собрался его учить? Ну и ну.
- Попробуй еще раз.
Руки повиновались самовольно, не считаясь с мнением хозяина. Улыбка Родериха стала еще более печальной: то ли оттого, что узнал мотив и вспомнил какой-то эпизод из их общего прошлого, то ли из-за того, как Швейцария пытал рояль... Ваш сдержал порыв дернуться от чужого прикосновения к плечу, хотя его будто прошибло током. Сердце болезненно сжалось. В окна вместе с ветром рвалась тоска по несбывшемуся.
- Это не винтовка, Ваш, - склонясь ближе к нему, тихо сказал Родерих, - отдачи от выстрела не будет, не жди.
А Цвингли слышалось: "Прости, я не хотел предавать тебя. Я больше не позволю предать тебя". Он сморгнул: наваждения сегодня так и преследуют.
- Уверенность нужна, - продолжал Родерих, - точность нужна. Грубая сила - нет. Попробуй.
И Ваш попробовал. А потом снова. Потом Родерих наконец показал ему, чего именно от него пытаются добиться. Пока он играл, Ваш почему-то ужасно захотел поймать его руку, и стало ясно, что дольше оставаться нельзя: все это слишком странно на него влияет. Буркнув "Мне пора, Лихтен ждет", он стремительным шагом покинул зал, на задворках сознания понимая, что это здорово походит на обыкновенное бегство, но оправдывая себя тем, что мог наделать глупостей, если бы остался там еще немного. Если бы остался с ним еще немного.
И теперь все выглядит так: Эржбета и Лихтен весело беседуют на кухне, Ваш и Родерих, почти не нарушая молчания, музицируют в зале. И иногда, когда Родерих шепчет: "Нежнее, Ваш. Нужно еще нежнее", ему кажется, что он скоро простит ему прошлые прегрешения, а несбывшееся станет сбывшимся и перестанет ветром рваться в окно. Но Ваш всегда успевает уходить вовремя.

запись создана: 27.09.2010 в 22:32

@темы: фанфикшн, драбблы, графомань, iNet, Hetalia, чушня