13:17 

Hetalia Fanfiction Fest

паб имени (петли) Линча и прочих радостей
Холост и безнадёжен.© All you need is Love © [раньше я был F.grass_hoper]
Это будет пост для исполнений с хеталийского феста. Да, я иногда там бываю)

6.12 Польша/Литва. Янтарные грезы.
Как бы там ни было, ему часто снится один и тот же сон, и не сказать, чтобы ему это не нравилось. Скорее наоборот.
В высоком небе мягко светит солнце, ветер гонит по небу рваные белые облака и шевелит спелые колосья пшеницы, отчего по полю идут медовые переливы, напоминая волны. Здесь всегда солнечно, но никогда не бывает слишком жарко и никогда - холодно.
Тепло.
Здесь их всегда двое, и он сжимает ладонь своего друга, боясь отпустить, боясь снова остаться одному, на что тот смеется и дергает его на себя, обнимая, и они оба катятся по земле. В этот момент можно позволить себе все, что угодно, можно обнять, сминая пальцами одежду на спине, можно положить подбородок на плечо, можно шептать грустные и некоторые еще более глупые глупости, можно...
Потом появится море, очень знакомый берег Балтийского моря, чьи волны изредка оставляют на берегу мелкие камешки янтаря; но во сне берег усыпан светлыми, цвета липового мёда, и темными, цвета гречишного меда. Устроиться на нагретом солнцем валуне, возле самой кромки воды, плечо к плечу, и бросать в эту воду янтарь - просто так, от полноты чувств; надоест - откинуться на спину и смотреть в небо. Надоест и это - с воплем "Попался!" взгромоздиться сверху, расхохотаться и крепко поцеловать.
"Лит".
Сон всегда оканчивается одинаково: со звуком рвущейся бумаги исчезает янтарный пляж, в багровых всполохах исчезает водная гладь, и он остается один в бесконечной темноте, со страхом и злостью проклиная иллюзии, проклиная игру подсознания, проклиная эту тьму, проклиная, проклиная...
И просыпается, будто выныривая из омута: жадно хватая ртом воздух, с совершенно безумными глазами.
Один.
Нет никого.
"И не будет", - услужливо подкрадывается мысль.
"Отстань".

Час предрассветный, в окне сереет кусочек неба. Польша отворачивается к стене и зябко кутается в шерстяное одеяло: в окно ему смотреть совсем не хочется. "Надо все-таки спилить этот куст". Несколько раз он порывался это сделать, но становилось жалко: вкусно пахнет, когда цветет.
Почти касаясь стекла, в окно лезут ветки сирени с темно-зелеными листьями.
Темно-зелеными, как глаза Ториса.

Теперь могу без зазрения совести выложить писанину, раз сессия типа закончилась х))
На свою (! xD) собственную заявку, скорее всего х)

7.7 Китай/Вьетнам. Застарелая обида. «Мне больно. Помоги». имеется исторический обоснуй, но мне лень припоминать их все

Китай старается забыть если не все, что происходило за его долгую жизнь, то многие, многие моменты. Потому что так нужно для дела. Потому что идти вперед легче без тяжелого груза за плечами и на сердце. Забыть. Многое забыть, забыть про времена собственной слабости. Выжечь. Выжечь из сердца родственные привязанности, чтобы злость и обида не сжимали грудь, чтобы больше не пропустить ничей удар.
Шелка богатых праздничных одежд запрятаны в сундуки, закрытые на замки, запрятанные в самые дальние, самые темные углы дома; их время прошло. Чувства заперты, запрятаны в самые дальние, самые темные уголки души; им не нужно существовать. Тем не менее, память не тряпка, пусть и дорогая, красивая: живое существо, иногда совсем не желающее подчиняться воле хозяина, и вырываются иногда наружу воспоминания о почти счастливых днях, когда все были вместе: и гордец Кику, и запутавшиеся в хитросплетениях собственных отношений корейские близнецы, и глупая девочка Тайвань, и преданный чужой власти Гонконг, и...
Мысль спотыкается. Она всегда спотыкается в начале и в конце этого своеобразного списка: шрам на спине, оставленный Японией, все еще болит, не давая забыть памятный удар в спину, а девчонка... Именно. Гордая, своевольная девчонка, которую он когда-то имел глупость забрать с собой, которая потом столько раз восставала против него, возглашая что-то о собственной силе быть самостоятельной и независимой. Вьетнам. Еще одна глупая девочка.
Возможно, будь две его сестрички братьями, Яо бы смог понять их стремление быть независимыми. А так - женщины... Сидели бы под крылышком заботливого старшего брата и горя не знали. Когда размышления принимают такой поворот, Китай приходит в себя и старательно пытается выбросить из головы прочно засевшие там архаичные взгляды. Мужчина, женщина - какая, в сущности, разница? А привязанности никуда не делись: царапают сердце попытки Тайвани "обрести статус отдельного государства", как царапали раньше попытки Вьетнам избавиться от его опеки. Тогда, лет пятьсот назад, плюс-минус парочка столетий - при таком солидном долгожительстве точность дат теряет свое значение, - девчонка окончательно ушла. Отреклась от его фамилии и ушла, оставив Яо глухую ярость и почти детскую обиду. Тогда он обещал себе, что никогда, ни под каким предлогом не будет вмешиваться в её дела, даже если кто-нибудь будет её убивать.
Ошибся. С кем не бывает. Скажете, за четыре с лишним тысячи лет можно было научиться не ошибаться? Увы. Есть вещи, которые неподвластны некоторым людям. И не очень людям тоже.

Тогда ему показалось, что кто-то зовет его по имени. Не рядом, а будто в голове, проникнув в мысли. Тихий плач. А затем на него обрушилась волна чужой боли. За свою жизнь Яо переживал и не такое, но его тело и его дух против воли устремились на этот зов прежде, чем он понял, кто именно так жаждет увидеть его. И если бы судил только по внешности, ни за что бы не разглядел в том, что нашел, свою младшую сестру: перепачканная, изношенная военная форма, волосы, прежняя гордость этой девушки, слиплись сосульками подсыхающей крови и пыли, лицо - в грязных разводах. Сама - на коленях, руками обнимала свой кое-как перевязанный торс (к тому времени повязки почти насквозь пропитались кровью). Вьетнам хрипло дышала, пыталась сдерживаться, но слезы сами текли из глаз, а глаза смотрели снизу вверх: со страхом, стыдом и надеждой. В конце концов, её губы разомкнулись, и она с трудом произнесла:
- М-мне больно... Мне так... больно... Помоги, - она как-то странно дернула рукой, словно хотела дотронуться до Яо, но боль не давала ей этого сделать. - Помоги... брат.
Наверное, во всем виновато это "брат". Иначе почему обещание, данное Китаем самому себе, затерялось где-то на задворках памяти? Почему Яо помог ей?
А в госпитале, пока она спала, гладил по голове, что-то тихо нашептывая, как давным-давно, в общем для них прошлом, гладил по голове и шептал успокаивающие глупости на ухо маленькой девочке, если той снились кошмары.
Почему?
Конечно, идеология. Социализм в каждый дом, естественно. Пролетарии всех стран... и далее по тексту. Но было и нечто иное. Увидеть, как она будет радоваться, как наденет светлое праздничное аодай. Чтобы однажды протянуть ей руку и улыбнуться. Чтобы, как во время их первой встречи, она сначала недоуменно нахмурилась, потом взяла за руку и улыбнулась в ответ.

Расшитые аодай сложены в ящик и заперты до лучших времен. Вместо весла в руках автомат, но война скоро закончится. Вьетнам не может этого не чувствовать - за двадцать восемь, в общем счете, лет войны она безошибочно научилась чуять запах передышки, хотя теперь пахнет немного не так. Не передышкой. Окончанием этого кровавого ада.
Она не ожидала, что старший брат поможет. Он должен был презрительно отметить, что был прав, когда говорил о её неспособности самостоятельно выкрутиться из мало-мальски сложной ситуации, и уйти. И девушка очень рада, что Китай не сделал этого, а душу согревает приятное тепло.
За что она воевала? За независимость. За свою свободу. За идеологию (да-да, социализм в каждый дом, пролетарии всех стран). А еще - за надежду на то, что когда-нибудь войн не станет, а она сможет надеть светло-зеленое, любимое аодай и обнять каждого из своих многочисленных родственников. И улыбнуться любимому старшему брату, и чтобы он в ответ улыбнулся и протянул ей руку, как когда-то давно веселый улыбчивый юноша протянул руку перепуганной маленькой девочке. И все будет хорошо.
запись создана: 24.06.2010 в 01:25

@темы: чушня, фанфикшн, графомань, Польша, Литва, Вьетнам, iNet, Hetalia

URL
   

The rocky road to Dublin

главная